Густо пропахший надежд трын-травою,
вязнущий в день слайд,
поздно в сценарии, сонной воле
небытия дизлайк
выставлен, словно в дневник неуд.
Времени аккорд
звуки вбирает в себя. Невод
выберет вот-вот-вот,
в жизненных волнах улов жадно,
(Энки гонит косяк),
в микроволновке судьбы жар-жарко,
за сто восемьдесят
(может и больше). Себя не помня
в данной системе мер,
тигр-евфратовой пойман поймой
апокалипсис. Смех
необратимый плывёт над волнами,
сыплется снов драже
из незаштопанных дыр в карманах
Энлиля.
Третий.
Уже?

Помнишь, когда в переулке Ниппура
я проникал в твой лес,
голос стелилися туманною пудрой,
не обладавшей весом,
лунный возница над нами таял, и
звука хлеб раскрошив,
произнесла ты слово - гербарий,
я его засушил....

оставив мечтою, как будто бы в книге
подчёркивают абзац...

Nihil habeo, curo nihil.
Всё - ничто, кроме нас.