Ты писал эту книгу, наверное, тысячу лет,
вспоминая все прошлые жизни, как выцветший сон.
Ты укладывал рукопись в тонкий пурпурный виссон,
и бессвязные мысли послушно сплетались в сюжет.

Ты чертил на упругих листах драгоценным пером
силуэты фигур и десятки подробнейших карт.
И чем больше румянец тускнел у тебя на щеках,
тем сильнее и ярче цвела акварель на сыром.

Ты спешил уместить волшебство между сбивчивых строк
и с тревогой смотрел на подросших своих сыновей.
Ты учил их добру, но они становились грубей,
и трагичными красками выписан был эпилог.

Ты ушёл поутру. Равнодушно взирала заря
на разбросанный в комнате ворох измятых листов.
Две ступеньки… не заперта дверь… но не хочет никто
замечать межпланетный портал посреди пустыря.