…грезят чёрно-белое города…

монохромный сон — драгоценный дар.
в ирреальность света и темноты
окуная жар,
погружая стынь,
собирая мо́роки под крыло,
ночь истает — влажный туманный клок —
лишь взглянуть в окно,
глубоко вдохнуть…

у цветных кошмаров иная суть:
проникают внутрь,
забирают в плен,
действуют напористей и подлей.

задремал, но тянется мысленить…

…приуставших всадников заменить
выйдут из разломов четыре пса:
зеленью авады горят глаза,
серые бока в киноварный блик —
что под пеплом тлеющие угли́.
гривы — точно шлейф первородной мглы.

тусклыми лучами звезды-полынь
крашены в индиго сквозной майдан,
рельсы, потерявшие поезда,
треснувший асфальт
и руины стен.

псы идут по замершей пустоте,
воют на разбитые фонари —
оба сарамея,
барге́ст
и грим.

небо вторит вою скупым дождём,
небо в тучи прячется,
небо ждёт.
капли —
водолезвия,
водосталь,

мир кровоточа́щий размытым стал.
и куда не кинешься — всё тупик.

глянешь в лужезеркало — ослепит
голубое, скрытое в глубине:
может — клад,
а может быть — кладенец.

бирюзовый росчерк,
горят мосты:
для чего теперь ненадёжный тыл,
если пульс под двести,
одышка — сто,
и не выдох в горле — короткий стон,
если каждый шаг — сквозь кисель и клей.

замираешь бабочкой на игле.

а луна —
оранжева и кругла —
падает на дно изумрудных глаз.