Горсть терносливы кажется чёрной в протянутой молча ладони.
Спирали галактик, раскручиваясь до прямых, замирают неустойчиво-равновесно. Падают звёзды на дно затона, волны рождают прощальную песню.
Донна, пресветлая донна, теперь на тебе ледяная броня, не ощущаешь ударов. А моих доспехов и вовсе хватит на целое войско.
Всё это раньше случалось с нами: так же сидели, глядя глаза в глаза через огонь, который неторопливо, красиво, миролюбиво лишал дрова иллюзии жизни.
Тогда ещё, помнится, многое мог сказать, но тишина укрывала уютно, будто мягкое одеяло. Ты шаловливо касалась губ, щурилась укоризненно, и казалось — в молчании целый мир.
Мрак за кругом костра истекал минутами в кружку ветра, лихого кутилы — пили втроём простудное. Разве тебе было мало? Было… было… бы…
Прячется эхо в кружеве тонких веток. Ночь безответна. Донна моя безответна.
