Сорочий храм стоит на берегу,
ступени из гранита лижут волны.
Прибой да ветер чутко стерегут проём дверей от путников невольных.

Ты снова не боишься промочить подол и башмаки из грубой кожи —
ведомая обетами,
в ночи́,
от взглядов прячась,
к алтарю крадёшься.

Там тонет невесомый лунный луч, ныряя в глубину обсидиана.
Движения беззвучны,
голос глух:
дурманит песнь,
сакральный танец манит —
не выпустят из плена до утра крылатые мерцающие тени.

Когда вошла впервые в древний храм, любуясь барельефами на стенах,
сковала вековая ворожба,
легли на плечи клятвы и зароки:
стучит в висках:
«избавь,
избавь,
избавь,
в забвении пропал народ сорочий —
лишь дом непокорившихся богов объятия морские сохранили.
Скорей прочти в углу под потолком слова освобождения и силы,
их заучи
и трижды повтори
у входа,
вслух,
раскрытой звёздной бездне.
Успеешь в срок, до утренней зари — вернёмся в мир,
проклятие исчезнет».

С тех пор упорно ждёшь,
и каждый день —
чуть вечер опускается на город —
оставив суету привычных дел, спешишь исполнить слово договора.

Но свет луны коснётся алтаря,
и песня зазвучит под взмахи крыльев…
и снова очарована...
и зря проходит ночь.
Ты вырваться бессильна.

К конкурсу «Литерный сапсан-4»