Одиночная камера, ржавый замок внутри.
За окном онемевшие птицы и фонари,
помутневшее солнце, белёсое, как слюда,
и голодные тени идут по его следам.
Может, скоро я выйду, чтоб слиться с одной из них.
Не вели молвить слово, а лучше вели казнить,
потому что нет сил оставаться таким собой –
с протекающей крышей и сорванной вдрызг резьбой.
Я считал провода и ворон, примерзавших к ним.
Я искал в себе музыку, чтобы не стать глухим,
но стучало в висках молоточками: "До-ре-ми.
Ни ответов, ни правды, ни Бога здесь нет. Аминь."

Семь шагов от стены до стены.
Поворот ключа.
Я закрою глаза и услышу, как в дверь стучат.