на "Он берёт ружьё и палит по уткам"
(Елена Наильевна)

Он берёт ружьё и палит по уткам,
иногда с бандитами жарит спирт.
Но зато не читает стихов проституткам,
а из шлюх - вот выбрал одну и спит,

никогда не учит меня, не ноет,
отпускает запросто - улетай,
я и улетаю смотреть иное,
или улетаю на курултай.

Но я рядом с ним, если пух утиный
бесконечно нежно несёт вода,
и бобры укрепляют свои плотины,
и прозрачны долгие холода.

А когда в руке его незабудка,
воздух тих лесной, никакой стрельбы,
это сердце бьётся моё, как утка
посреди реки, посреди судьбы.
_______________________________
_______________________________

Я беру перо – благородно, чинно,
и концом, что пишет, в чернила – плюх.
Отпусти меня на панель, мужчина:
всё равно нет счастья с одной из шлюх.

Отпусти, родимый, слугу Пегаса:
я к бобрам подамся, плотины ждут.
Там моя свеча никогда не гасла,
проспиртован воздух – противный тут.

Мне утиный пух утепляет плечи;
из песца манто бы – бобёр не съест.
Отпусти к иным, к тем, что уж далече,
ну, а сам – лети на партийный съезд.

Вот и вышел стих – загляденье, дивный;
долгожданный рост или фарт попёр?
…Пристрели меня посреди плотины:
изменил с бобрихами мне бобёр.