Оригинал:

Ты поднимаешь занавес ресниц...
Кто ты – Кармен? Медея? Клеопатра?
Как верный раб, я упадаю ниц
пред истинною примою театра.

И страсть, и смерть – тебе подвластно всё!
Ах, как твой зритель счастлив и ликует,
как гордо на руках тебя несёт,
как он боготворит тебя – такую!

До сцены далеко, но страшен мне
твой взгляд, где рядом и любовь, и злоба.
Я ухожу. Сомнений больше нет,
твоё искусство – высочайшей пробы.

Да, ухожу! И не остановить
свободой переполненную каплю
ни жалостью, ни памятью в крови,
ни злой тоской в глазах в конце спектакля.

Остыл, отгрохотав, огромный зал,
и только я, чудак неугомонный,
сижу и плачу по твоим глазам
Офелии, Джульетты, Дездемоны...

Борис Поляков

Пародия:

Всегда я внутренне был юн,
Шагать по жизни не боялся,
Но вдруг театр меня втянул,
Всхлебнув душой, причмокнув массой.
Потом был крик, а может стон,
А может, так непотаённо
Возликовало естество
Моё
при виде Дездемоны.

О, взгляд! О, поза буквой «ять»!
О, то, во что нельзя не верить!
Пером сие не описать,
Аршином тоже не измерить.

Когда ж терпеть не стало сил,
Я поступил на редкость просто:
На сцену вылетел, схватил.
Но лопнул лифчик бутафорский,
Отпал перёд, и сдулся зад,
Объятья скучно опустели.
А что осталось? Лишь глаза!
Ду, ну вас к чёрту, лицедеи!..