Однажды летом, кажется в июле,
Когда подружки Духота и Лень,
Внучка Степана привезли к бабуле
На долгий, длинный, беспокойный день.

Бабуля думала (наивно), что с ребёнком
Они искрошат на асфальте мел.
Ей слышалось, как мяч смеялся звонко,
Отскакивая от бетонных стен.

Но было всё не так, на самом деле.
Сюрпризами полна шкатулка – жизнь.
Степан отверг мелки, мячи, качели,
Твердя бабуле: «Кайся и молись».

Охваченная суеверным страхом,
Исполнённая мрачных, тяжких дум,
Старушка стала причитать и ахать,
Подняв на всю округу дикий шум.

Горели в церкви бабушкины свечи,
Молитвы в небеса стрелой неслись.
На землю не спеша спустился вечер.
Малыш твердил всё: «Кайся и молись».

Старушка помереть была готова.
Невыносимо распростерлась тишь.
Из дома вышел пятилетний Вова
И перевёл ей: «Карлсон и Малыш!»

Ромашки в сердце распустились снова,
В глазах бабули огоньки зажглись.
Степан по – братски нежно обнял Вову,
Вздохнув свободно: «Кай – ся и Ма – и –сь».