Всплыл над Коркино закат, расплескался ало.
Скот был крупен и рогат, cнег – лилово-талым.
Кочет нервничал: “Ко-ко”, щурилиcь коровы...
Бабы – кровь да молоко, мужики – здоровы.
Поросёночек Амур, гуси гоготливы,
Кот за кошкой – мур да мур – в меру похотливый.

Ладил сани дед Антип, печь топила Груша,
Председатель – мерзкий тип – cамогонку кушал.
Всё готовилось дышать – тайно – тихой сапой...
Не пытался возражать cам районный папа.
Тени делались шустрей, на морозце пелось...
Пусть не будет снегирей – лишь бы растеплелось.
………………

Сумрак лёг в гнездо опят... Росы – словно бусинки.
Ель, пушистая до пят – прям коса у Люсеньки.
Вот накину пинжачок, перешитый Кацманом,
“Слава Партии!” значок заискрит на лацкане…
Дерзко к Люсе завалюсь cквозь жасмины снежные,
Видел много всяких люсь, эта ж – лебедь нежная.

Подарю ей шаль-платок, два колечкa с бусами,
Станем мы играть в лото, выпивать-закусывать...
Много слов, да все не те... Простокваша в глечике...
Ах, как тают в темноте Люсенькины плечики!
Месяц – пакостник-стервец – глянет в окна искоса…
Ну когда ж я, наконец, всё решусь ей высказать?