Ползёт прожорливая тень
Шершавых крыльев октября.
Всё больше олова в воде,
Всё дальше лица октябрят.
Лиловый мертвенный озноб
Клубится в сумраке аллей,
Темно на кладбище основ –
Ровесниц каменной смоле...
И только памяти пустырь
Цветёт занозисто-остро
Фальшивым золотом листвы
Давно не греющих костров.
………………………………..

На ковре из жёлтых листьев
В платьице простом,
Из подаренного ветром крепдешина,
Танцевала в подворотне осень вальс-бостон,
Отлетал тёплый день и хрипло пел саксофон.

А. Розенбаум

На убыль дни, но стало золотистей…
Остывший воздух пахнет тишиной.
Под “регги” во дворах танцуют листья,
“Бостó́́н” – отстой – немодный и смешной.
Остатки крепдешина треплет ветер,
Метёт скамейки вымокшей джинсой…
Лишь саксофон всё так же хрипл и светел,
И дождь как прежде – реденький, косой.
По лету зажигают парки свечи,
В листвяной охре тёмная вода,
Oстрее смерти чувствуется вечность,
Сжирающая время…
И когда
Дрожа в священно-трепетной осанне,
Осиново растает дальний лес,
Увидишь Бога с горькими глазами
В сиреневом плетении небес.