Были вишни спелы, будто девичьи сны -
собирали горстями и ели их всласть.
Терпко, кисло, тревожно плыл запах вины -
в заповедное место посмели попасть.
И, размазав ладонями с краю - зарю
рисовали на неба широком холсте
увлечённо, толкаясь чуть-чуть в тесноте
изумрудной листвы - колыбель янтарю.

А янтарь опускался, и вишенный сок,
лиловея, сгущался до бархатной тьмы,
занимая пол-неба - огромный платок,
с края дальнего цвета кромешной сурьмы.
Ты лучинкой прижгла мрака грозный оскал -
продырявила там, и немного вот тут,
украшая богини ночной наготу.
А потом ты смеялась, а я их считал...

Но коварное, жёлтым на ветке утра -
зрело яблоко. Змейками ползал туман,
охлаждая наш пыл, он шипел: "Всё - игра!"
И к теплу потянулся озябший твой стан...
Мы не ели его - не попал зуб на зуб!
Высоки частоколы из облачных круч.
Когти точит тревога. Вдруг свет из-за туч
На рисунок пролился, наивен и щупл.