Уже от водки почти за гранью, всех стадий боли порог пройдя, я пил за здравие этой дряни, чтоб легче было уйти к чертям. Явился ангел (и чёрта сдуло: он сгинул с криком: "Не бей, не я!"), повесил крылья на спинку стула и сел напротив, слегка двоясь.
Ему сражаться бы словом терпким и плакать горестно: «Отрекись!», а он сидел, отвернувшись к стенке, молчал, всем правилам вопреки. Лишь, провожая тяжёлым взглядом меня, ползущего на карниз, сказал с издёвкой: «А крылья надо? Могу подбросить бесплатно вниз!»
А я в ответ: «Слушай, ты, хранитель, зачем хранил меня до сих пор? Теперь не надо вас, извините!» Сказал: «Адью!» - и шагнул за борт. И стёрлась разница между нами: как лист к земле я летел-кружил, а он кричал мне: «Прости, не знаю, что хуже - ад или эта жизнь...»