Рим опавшие листья тибрит.
Загрустили в нём купола.
Над кварталом облачной тильдой
осень русская проплыла.
Рим опарышей снега нежит
на ладонях своих олив,
ватиканского хора нежить
ойкуменою утолив.
По брусчатке бреду сутуло
и несу в себе на весу
не любовную блажь Катулла,
а свиданье с тобой в лесу,
яркий день, пионерский лагерь,
бесконечное пенье птах,
кардинальские броши ягод
на твоих и моих губах.