Он говорил обильно и по делу,
он фактами давил, рубил с плеча
и сыпал аргументами умело,
и логику включал... Кричал. Молчал.
И снова заводил свою шарманку,
и та скрипела: "Слушай, потерпи..."
А дальше снова - мутно и туманно.
Загадка, лингвистический тупик
для той, которой и предназначался
напористый, красивый монолог...

У той весь смысл на "слушай" истончался,
как будто кто-то мелко истолок
слова - в муку: в пробелы, междометья...
Она смотрела в говорящий рот,
и самым сложным в этот миг на свете
был с русского на русский перевод.