Старею... Стала часто вспоминать
себя - девчонкой, ялтинское лето
и дачу, где отмытый, отогретый
ютился наш норильский интернат.

Повсюду спел манящий виноград,
но не поспел – он был за месяц съеден.
Мы слушали гневливый ор соседей,
стыдились... И бежали загорать.

Мы крали тюль для бредней и сачков,
у местных рыбаков таскали сети.
Но не поймав ни камбалы, ни сельди,
охотились на крабов и рачков.

Что можно было съесть – летело в рот,
в округе нас прозвали саранчата.
В конце сезона сытые ребята
уже не походили на сирот.

Когда народ пришёл нас провожать,
мы каялись, вернув сачки и сети.
И плакали счастливые соседи,
собрав нам уцелевший урожай.