И пелена упала с нeба, летит мой город в пелене,
Цвет неба стал надменно-белым. Вдали, как будто бы во сне
Колокола гудели строгим, сурово-гулким нижним “до”.
Встал понедельник у порога, птенцом, покинувшим гнездо.

Ветрами бил в окно и плакал, в метелях кутал сонмы звезд,
Но не молитвы, Пастернака, читаю, хоть Великий пост
Ночь, грех и томик на коленях, ещё строка - и я пьяна,
И жадно вглядываюсь в тени на рамах мутного окна.

Но там бесстрастный мир февральский, и постный снег - вода водой,
Мой город плавает в ненастье, но пахнет ладан резедой
В той церкви, где в резном окладе так равнодушен девы лик,
И шепчет кто-то “Бога ради”. И давит горло воротник…

Но после душной, жаркой церкви прижаться к каменной стене,
Поймать в ладонь беспутный ветер, с весной побыть наедине
Смотреть, как острый лучик- спица дырявит облако насквозь,
Остановить. Остановиться. Принять в себя Великий Пост.