Я улыбнусь прохожему - зима!..
Из-под ботинок битого фарфора
стеклянный хруст. А дома кутерьма,
нарядность алых бус, и разговоры...

И серпантин по ёлочным ветвям,
как в том щемящем, плюшевом «далёко»,
сорвётся ниц. Поманит к букварям -
от загнутых страниц и до истока.

До тех корней, где пешая верста
сведёт к избе с оконцами на запад.
Вплетёт в стежок расшитого холста
прабабушкин клубок и детства запах.

И ремесло, которое в крови,
распишет зиму крестиком и гладью.
На занавесках будут снегири
и русый печенег со всею ратью.

И от сермяжной дедовой сохи,
вонзившей зубья в снежные заносы,
родятся запоздалые стихи
ответом на дурацкие вопросы.