Нынче море плещется благосклонно,
и причудливых форм древесина сохнет
после долгих скитаний по зимним штормам,
маринуясь в солёных воздушных соках.

Чуть поодаль у кромки воды бакланы
удят рыбу, заблудшую в пене рясной.
С облаками играют аэропланы,
пахнет влажным бамбуком, песком и счастьем.

И привыкнув к проулкам, пустым по-майски,
к мандариновым улицам слов древнее,
по привычке ныряю в пестроты красок
непростых геометрий людских творений.

Дом, в котором открыты резные двери,
и пропитанный солнцем, как локма маслом,
я вернулась. Вот видишь, а ты не верил,
что ольшанку к себе приучать напрасно...

В ароматных бутонах твоих инжиров,
между веток лоснящихся лавровишен,
я бы вечно летала и пела живо,
как та птичка, которую взглядом ищешь.