Юность! Искрится солнце на водной глади, светом пронизаны листья, цветы и травы. Небо раскрыло створки твоей тетрадью, чтобы писать поэму любви и славы. Арфой дожди звенят, флейта смеётся ветром, друзья читают стихи, по кругу движется чаша, руки в танце взлетают, цветущие ветви в такт их полету шелком узорным машут.

Роскошью изощренной, чрезмерной, сложной нижутся дни браслетами на запястьях узких. И возлежишь среди цветов и любовниц на мягком ложе, только бы за блаженством укрыться от горькой грусти — от истин простых, непреложных и неизбежных.

И пролетает жизнь, и сгорает беззвучно тело, и выдувает сквозняк пепел холодный — нежность, что на углях твоих наслаждений тлела.

И пронесется весна, и лето смолой застынет, светлую осень скроет зимы удушье, станут сады упований немой пустыней, смерть наклонится к постели о них послушать. Солнце сжигает тело дотла горячкой, ветра сухое дыханье — надсадный кашель, из ослабевших пальцев выпавшая удача — жизнь разбивается хрупкой узорной чашей.