Как сложно не думать: придёт ли «потом».
Твой город – дистрофик с беззубым ртом.
Но с яростью медной Петрова зрачка.
И Невского пятачка.

Идёшь к полынье за водой спозаранку.
Вдоль Мойки ползут самодельные санки.
Везут ленинградцев, обмотанных тканью.
«Осталась одна лишь Таня...»

Твердишь в забытьи: шевелись и надейся.
Надежду скрепляет бульонный клейстер.
В буржуйке сгорают Лесков и Толстой.
Как тихо в парадной пустой...

И Ангел со шпиля прошепчет: не бойся.
Смотри,там, за тучей, небесное войско.
Но перемещают в реальность опять
Заветные сто двадцать пять.

Молочная Ладога кажется сном.
Ты слышишь: уже не частит метроном.
Семьдесят два. И еще восемьсот.
Наши прорвали кольцо...