Повиниться хочу, милый Петя, ты прости эти слабости мне.
Не смогла убежать я от ЙЕТИ в Гималаях при полной Луне.
Ох, не вынести больше двуличья, откровенною буду, учти.
Как же был он со мной романтичен, что расти тебе, Петь, и расти...

Он схватил меня в мягкие лапы и понёс сквозь метель и пургу,
Как на крыльях летел косолапый, до сих пор позабыть не могу!
Угощал меня старой сгущёнкой, и к стыду своему, в тридцать пять,
Уплетала её как девчонка, аж спасибо забыла сказать.

Убаюкивая на коленке, прижимаясь щекою к руке,
Пробубнил всего Евтушенко, на ЙЕТИтском своём языке.
А когда нас нашли скалолазы, он меня не хотел отпускать
И в сердцах, по ЙЕТИтски, два раза приложил "скалалазскую мать".

Кто же ты, мой загадочный ЙЕТИ, где грустишь, коротая свой век?
Даже горы не смогут ответить и предательски чист вечный снег.
Тяга к знаниям, как наказание - так зудит, что готова кричать:
"Отпусти меня милый в Танзанию, суахили хочу изучать!"

* * * * *

Петя добрый мужик и с понятием,
Баб ему обижать не в чести,
Заключил её нежно в объятия,
Чем-то хрустнув... с добром отпустил...