Дни напролёт он мог торчать у магазина,
Только бы видеть сердцу милые черты.
В ларёчке, что напротив, два грузина
Ему толкали погрустневшие цветы.

В глазах огромных выражалось восхищенье,
Она глядела на него, разинув рот.
А бомж стоял, весь в голубях, кроша печенье
И представлял как под венец её ведёт.

Почти что по Шекспиру двум влюблённым
Быть вместе не дано и как назло...
Ему, Зелёным Змием пасть сражённым,
А ей до старости смотреть через стекло.

Он Майклом Джексоном скакал не поддаваясь,
То на руках пройдёт, то спляшет гопака.
Туристы в очередь вставали улыбаясь,
И селфи делали на фоне чудака.

Прошло полгода. Он, уставший и зелёный,
Глотнул палёной, позабыв о тормозах...
Побрёл к возлюбленной, душевно уязвлённый,
Чтобы сурово заглянуть в её глаза.

《Я каждый день с тобою — лыко да мочало,
Аж наизнанку выворачивал себя!》
— и вновь она ему не отвечала,
глядела мимо, значит не любя...

Стоял он плача у витрины магазина,
С огромной трещиной в раскатанной губе:
《Какая ж стерва ты, резиновая Зина!
Ни капельки сочувствия в тебе!..》