Вдали от грозных размышлизмов о судьбах мира и конце.
Избегнув морока софизмов, с улыбкой милой на лице,
С дежурной теплотой во взгляде, с натренированным кивком,
И с чувством добрым, при параде,
С примкнутым, критики штыком -
Я вхож и в круг, и в треугольник, и в хаотичную толпу.
Как охранитель и крамольник, приятен чёрту и попу.
Раздав по комплименту сёстрам и щедро - братьям по рублю.
Избегнув всех вопросов острых, стихи пером своим рублю.
И всё, что вырубится остро, изящно прогнутым пером,
Уже не выписать так просто из вящей славы, топором.
Когда пришёлся так изящно к простым и топовым дворам -
Мой стих бессмертие обрящет. И нет работы топорам.
Хотя бессмертие и спорно, но как сказал один поэт -
На памятник нерукотворный всегда наступит чей-то след.
Глядишь и наследят немало. Хотя бы голуби с небес.
Раз так - садись пиши - пропало. Потом подправят, поп и бес.
И пробудив бессмертной лирой ещё кемарящих с утра,
Перестреляв в сюжетном тире всех, для кого вся жизнь игра,
Разбавив лирикой любовной, пейзажной лирики замес,
С нестихотворной музой томной снимаю стихотворный стресс.
Вот так проходит год за годом. И за стихом приходит стих,
Упорно веять над народом во снах безоблачных моих.
И пусть признание мне снится, нетленкой будни не грешат -
Я рифмами зажал синицу. И в небе журавли кружат.