К ружит ночь над одеялом. Тишина.
Т ики-так, двенадцать носики часов
О тчеканили, и сырная луна
У подножия твоих девчачьих снов
К леит звезды на разлитое давно,
Р азведённое мечтами молоко.
А тебе на это, в общем, всё равно -
Л азуритовое небо высоко...
Л унный сыр, наверно, пахнет, очень пахнет
У него и дырки - будто настоящий
Н а посту небесном кто-то есть на вахте? -
У крадут, съедят, запрячут в дальний ящик
К ружит ночь, и небо тоже видит сны -
Т ам заоблачный жираф, разинув рот,
О близавшись, слямзил порцию луны,
У лыбнулся, и сбежал за поворот.
К аждый вечер он приходит под окно.
Р азве ты не видишь - вон, из облаков...
А тебе на это, в общем, всё равно -
Л азуритовое небо высоко
Л унный сыр, наверно, пахнет, очень пахнет
У него и дырки - будто настоящий
Н а посту небесном кто-то есть на вахте?...
У тром, впрочем, всё равно его утащат.