Пускай меня простит Арсений Т.
за то, что я слова искал не те,
не поднимал языческие клады
с родной земли, что в гулкой темноте
меня не звали русские менады
пройти босым по бритвенной черте,
валькирии десятым кругом ада
висели над упрямой головой,
и только сердце ёкало — живой! —
когда сирена дико и надсадно
хребтом кита вздымалась из воды,
дымились искорёженные стены,
и мы с тобой стекали постепенно
рекой судьбы в прибежище беды.