Из-за пазухи горизонта
выглянула траурная арка.
Сквозь неё в этот мир
льётся негаснущий яд уныния.

Когда-нибудь меня внесут в эту арку
и оставят одного
на берегу ледяного огня,
на груди окаменевшего неба.

С веток времени
будут капать минуты
в озеро вечности,
где оживут кусочки моего растерзанного сердца
и стайкою розовых рыбок
уплывут в тёмный омут,
чтобы не видеть обнажённой смерти,
оскала желтозубой тоски.

А я буду спать,
убаюканный звонкой капелью,
пока меня не разбудит
сон о тебе.

Тогда я встану,
и плачущий ангел
с обвисшими крыльями
и бледной улыбкой
покажет мне выход
в ту первую нашу ночь,
к влюблённым соловьям,
к звёздной лужайке
на берегу живой тишины.

И я вернусь непременно
на планету истраченных лун
и потерянных рассветов.

Я вернусь в тот наш мир,
не зная,
что от него остался лишь ветер,
сочащийся
сквозь скелет истлеваюшей памяти.

В поисках твоей любви
я буду вглядываться в глаза прохожих.
В них я открою много света
и ещё больше тьмы,
а ещё увижу в них
пустынный ветер
и пойму, что именно он,
бесприютный ветер,
уставший от кочевий,
обретает покой в живом теле
и становится человеческою душой.

Значит, и я такой же?

Мне, лишенному дома,
остаётся либо спать под лунною пылью,
либо блуждать по чужим мирам,

до тех пор пока не найду я Бога
и он мне не подскажет,
в каком уголке вселенной,
выйдя из траурной арки,
ищешь меня ты.