Беззвучно от берега к берегу
мотается старый паром.
Впадать бесполезно в истерику –
её не оценит Харон.
И поздно загадывать новое,
и поздно о старом жалеть:
на том берегу ожидает безмолвие
с коротким названием – смерть.

Взглянуть на паромщика пристально
мешает его капюшон.
Под ним потаённая истина,
хранима седым стариком:
укрыта от взгляда нескромного
в глазах у Харона слеза –
он хочет свободы от Стикса бездонного.
Но боги сказали: нельзя...

Без устали, безостановочно
мольбы слышит, плачи и стон.
Как ссыльный живёт старый лодочник,
а был от богов он рождён.
Дорога его монотонная:
смерть, жизнь… снова смерть… снова жизнь…
И хочется бросить работу бессонную,
забыв про привычный цинизм.

Разрушь, заморозь этот маятник –
отдаст и последний обол.
Он вычеркнет Реку из памяти
и выйдет на свет. Нищ и гол.
Покинет подземное логово –
тюрьму его долгих веков…
Но боги не слышат молитвы убогого…
И он ненавидит богов.

Без устали, безостановочно
мотается старый паром.
Как ссыльный живёт старый лодочник.
Мольбы слышит, плачи и стон.
И поздно загадывать новое.
В глазах у Харона слеза.
Но боги не слышат молитвы убогого…
Но боги сказали: нельзя!