У меня есть стена, Джонни, из темного красного кирпича,
и на ней два довольно ржавых стальных пролета.
Если я субмарина, Джонни, то нынешний мой причал
есть не худший исход для бездарного рифмоплета.
У меня есть вертушка, Джонни, и вечная "Let It Be"
просто въелась мне в кожу, как угольный грим в забое.
Если по NBC объявят, Джонни, что ты убит,
обо мне не забудут тоже, само собою.
У меня есть немного солнца, но к десяти утра
мой причал погружается в сумерки. Торквемада,
то есть, страх сжигает меня на своих кострах,
обращая в легкий воздушный пепел... Когда громада
ночи медленно-медленно валится на Нью-Йорк,
город так же горит, как в руках у Свободы факел
и для тех из нас, кто давно положил на нее,
и для тех, кто ее никогда не видел... Fuck′em...
Fuck′em′all... У меня есть бутылка скотча, китайский джанк,
на экране ты в чем-то белом и эта... Йоко.
И глухая ночь покрывает, как черная паранджа,
ненасытно-зловонную пасть Нью-Йорка.