Все было б невинно, когда бы не
аспект обнаженности персонажей.
Он лишь прикасался к ее спине
едва ощутимо рукой... Она же
дышала чуть чаще, пока рука
слетала все ниже с рельефа плоти,
и выпуклость каждого позвонка
небрежно ласкала в немом полете.
И лунный квадрат из окна на ней,
покорной и тихой, держал в прицеле,
подсвечивал мертвенней и бледней
почти целомудрие в мизансцене.
Там локон послушных ее волос
лежал у виска завитком барочным,
и... Все, что для них в эту ночь сбылось,
казалось практически непорочным.
Да, пальцы, что замерли на крестце,
сомненья и робость не побороли,
но губы... Нет, губы не знали сцен,
а чресла не заучили роли...
...К утру, провалившись в объятья сна,
они были счастливы, точно зная,
что краем их судеб прошла она.
Почти что небесная. Но земная.