...И привкус силлабических стихов испанской школы, рыцарских романов,
что вскоре вдохновят и Сааведру на главный в этой череде сюжет,
и строгость воспитания в марранской среде, в которой быть святее папы
не то чтобы совсем фигура речи, скорее способ избежать изгнанья,
а в худшем варианте даже казни, проклятия на земли и на род,
и вечная история о том, как матримониальные интриги
родителей, желающих поправить свои дела, а паче выйти в люди,
веселую красавицу в итоге приводят в гулкий склеп монастыря,
к свече и книге, к одинокой келье, к завистливому шепоту товарок,
к единственной любви, в которой нет катарсиса иного, кроме смерти...
Все это можно ощутить, Тереза, в сияньи лунном камня из Каррары,
в поэме для руки, резца и духа, которого не сломит даже плоть.
Ваяние из камня облаков не просто уходящая натура,
но волшебство, лишающее мрамор его привычных неподъемных свойств,
и то, что это происходит в церкви святой Марии, в бывшем папском граде,
в который раз доказывает тезис о вечной благосклонности Творца
небесного к его земным собратьям по цеху мастеров и чудотворцев,
способных поражать своим уменьем рождать миры в не лучшем из миров...
А я опять смотрю на херувима с его лукавой гаерской улыбкой,
и жду без всяких, впрочем, оснований, что он тебе, Тереза, подмигнет.