В начале было что-то в его стихотвореньях –
в ней будто загорелась дремавшая звезда.
Но жизнь – такая штука, где мало дней весенних,
потом приходят дети и трудные года.

Газеты и журналы печатали несмело,
смешные гонорары – купить трусы-носки.
Она почти смирилась, звезда ещё горела,
но слушала в пол-уха красивые стихи.

Вот книги – это тыщи, и каждая – подарок,
жаль, очередь и могут лет десять не издать…
Но за последний сборник – две пачки экземпляров
из тиража им дали. Погасла в ней звезда.

«Я двадцать лет терпела, кормила паразита, –
однажды заявила. – Надеялась, талант
когда-то засверкает поэтом знаменитым,
его печатать будут везде и нарасхват…»

Скопив на переводах, сказав: «Мадам, не спорю,
конечно, я не Пушкин и даже не Рубцов»,
он взял её в охапку и с ней поехал к морю,
ведь только море может разбавить горечь слов.