* * * Но пройдёт сотня лет, я мутирую в горсточку букв.
Б. Рыжий Где с открытою пастью заснул ноутбук,
а в колонках остался безадресный звук,
ты выходишь из тела в знакомый квартал,
словно сморщенный дед, что изрядно устал.
И свисают с небес чёрно-белые сны.
“Цой живее тебя”— говорят со стены.
Мимо храмов, базаров и кладбищ скользя,
мимо Рима и Мекки бредёшь на вокзал.
Позади — сотни текстов, пустые зрачки.
Впереди — слово новое с красной строки.
И летишь, доверяя себя ноябрю,
как помятый рекламный листок на ветру...
...А в квартире родной через несколько лет,
где мерцает оставленный с вечера свет,
в толстой книге на пятой странице, в шкафу,
ты мутируешь в буквы, вплетаясь в строфу.
а в колонках остался безадресный звук, здОрово!
И вообще - понравилось, но только мутация подразумевает передачу качества потомству. То есть, буквы должны будут размножаться буквами. ) Впрочем - почему бы и нет? ))
Но всё-таки хочется поработать над двумя финальными строками, чтобы лишить их нагромождения.
в толстой книге на пятой странице, в шкафу,
интересно было читать.
Сотнитекстов, он же Раскольников, прошу любить и жаловать...
Вот рифмы слабоваты: "скользя — вокзал", "ноябрю — ветру".
Сотнитекстов тут звучит как какая-нибудь другая фамилия, как, например, Свидригайлов.
И у Раскольникова зрачки пустые, до встречи с Сонечкой Мармеладовой.
ноябрю / на ветру.. - тоже нравится.
В целом - пока коплю впечатления.
Но если пойти по стопам Владимира, то и словоновое сомкнуть можно ))