... нависла тишина, погасли лица,
и снег, сверкавший на лыжне-убийце,
пронзительно багров;
дробил пространство конус тьмы, и между
осколками метался луч надежды
на грани двух миров.

Казалось, мир, упавший на колени,
вымаливал её у подземелий
и самых чёрных трасс;
не помня лиц, в агонии и стонах
она сжимала в маленькой ладони
изломанный ски-пасс.

Эльбрусово Седло в снега манило,
а в ней в ответ неистовая сила
шептала: «Я вернусь».
Сражённый тайной жизни врач не ведал,
что ветры леденящие Чегета
всю ночь держали пульс.