Сто вёрст вокруг висит проклятьем мОкрядь. В заброшенной деревне ни души. Как объяснить себе и в толк взять, зачем в опустошающей тиши, в такой глуши, нас угораздило ночлегом?
Трещат дрова, капризничает печь. Себя, чтоб как-то от промозглости отвлечь - смотрю в окно. Скелет. Вросла телега, видать, давно. Скрывает глинозём три колеса её по оси.
Такое чувство, что и мы вдвоём пускаем корни там, где нас никто не просит. Как та телега. И вот сейчас, в распУтнейшую осень, мы выпали дождём и прорастаем ковылём сквозь грязь, в нехватке белизны и снега.
Мне хочется поверить днесь, колоколов далёких тягостные вздохи позёмкой стелятся, несут нам весть, что даже мы с тобой не так уже и плохи, смогли почувствовать - извечный в нас ребёнок проснулся, через капельную взвесь иное видит, сокрытое за этим всем что есть... и тянет нас немедленно исправить хотя бы что-нибудь, чтоб освятилась память... пока мы оба прорастаем здесь.
