...а снег летел, и город в полусне
морочился, как я намедни с ней
застрял в дверях - ни выйти ни остаться.
Пришла соседка слушать и глядеть,
варить бульончик на чужой беде,
травить недоцелованных констанций.

Сонм коммунальных душ пересчитав,
напротив каждой вывел «тьма, тщета».
Открыл окно и выпустил, не глядя.
Меж Лиговкой и Пушкинской бродил
(орла, тельца и льва искал, поди),
звонил подружкам, а явились *****

Зачем, судьба, ты ешь людей живьём?
Недожевав, ты мне вернёшь её:
так кроха-дочка яблочную мякоть
плюёт на скатерть маме и отцу,
и не идёт ни в школу ни под суд.
И некому то яблочко оплакать.

Дождусь её, разглажу, уложу,
спрошу, пришлись ли ножны по ножу,
и что нашла, и всё ли потеряла?
А за окном опять повалит снег,
погаснет свет, и город в полусне
забудется под белым одеялом.