Я гляжу ей вслед -
Ничего в ней нет,
А я все гляжу -
Глаз не отвожу.©

Была ведь земля - взял да на хлеб намазал.
Съел - и не умер. Ходишь довольный, как слон.
А ныне земля летит, словно дрон-камикадзе,
И поет ей над шахтой прекрасный Иосиф. Кобзон.
Приходящий послушать танцует и хлопает так...
Руки-ноги летят по оврагам, кустам и подлескам.
Это только Кобзон, а представьте, что будет под Лепса:
Полетит и пион, и гвоздика, и гроб, и чердак.

В серой зоне дрожат тишина и паук-крестовик,
Тишина - на мгновенье, паук - до зимы, как обычно.
Человек, победитель, герой взят и в плен, и в кавычки.
Под вопросом как вид.
В облаках байрактар и шахид.
И ракета взлетает и падает, это экстаз.
Верещим и ликуем: коровы и люди убиты.
Дай нащупать в земле
хоть один островок трилобита,
Чтобы не утонуть. Потому что земля - возле глаз.
И цветочными ртами, цветами встречает всех нас.
Вон в сгоревших цветах богомол на закат опоздал,
А оглохшие псы почему-то не просят покушать:
Мы осилили плоть - мы б хотели попробовать душу.

И стоят над окопом
пес Лектер и пес Ганнибал.
Но уходят, как только Иосифа врубит сержант.
Тихо, боком уходят, хвосты поджав.
Я гляжу им вслед,
Ничего в них нет.
Отзвуки ракет и овраги с падалью.
Неразрушительно как-то, бесцветно падаем,
Будто никто не летал - ни слезы, ни золы.
Континент устал.

Трилобит уплыл.
Мать глядит мне вслед.
Ничего
в ней
нет.