"Костры этой осенью жгут каждый день,"
- Шептал инквизитор в дурмане.
От едкого дыма качала мигрень
Его, как баркас в океане.

От криков звенело в святейших ушах,
Но долг выполняя свой честно,
Он с нечистью адовой был на ножах,
Сжигая ее в знак протеста.

В Сеговии знали красавца давно
Под прозвищем Дон Doloroso.
Коллеги сбегались, как зритель - в кино,
На шоу большого допроса.

По мнению сведущих в этом людей,
Он мыслил в гигантских масштабах.
Ему признавалась свинья Исабель
В доставке хозяйки на шабаш.

Кот Педро, почувствовав боль в голове,
Глаза закрывая косые,
Признался, что он помогал в колдовстве
Молочнице тете Люсии.

Срывал инквизитор за мизерный срок
С колдуний фальшивые маски.
Ему признавались скала, и песок,
И даже пролив Гибралтарский.

Но старость его начала навещать,
И Дон Doloroso зазнался -
Он церковь почти перестал посещать
И Богу молился не часто,

Себя ощущая безмерно святым
И даже Всевышним порою.
И каждое утро блистательный нимб
Слуга натирал полиролью.