Первый аккорд, и ты уже мчишь в никуда, и дорога широкою лентой, и плевать на чужие аллюзии. Жизнь осыпается под ноги, память переплетается с музыкой лишь твоей, а чужой тут и не было никогда. И не то чтобы тьма... Но не светом начертаны контуры лиц, силуэты и абрисы, вдоль дороги распятые тени. Перед смутно знакомой ты опускаешься на колени. И это при том, что в храме ни разу не падал ниц. Вопреки, несмотря и вразрез ты снимаешь его с креста. Воют кучно валторны, насквозь прозванивают челесты. Он опирается на твою руку, неуверенно сходит с места. Но какофония памяти бьёт по нему, по тебе: тра-та-та-та. Тяжко... Дышать получается, словно играть с листа. Тишина... И дождь моросит, и время свернулось в кокон. А за твоей спиной тоже дышит тихонечко кто-то. А вдоль дороги из никуда - ни одного креста. Ассоциации - смесь аллюзий, накал иллюзий. Сам себе прокуратор ты, Лонгин Сотник, Иешуа. Морось дождя ложится на тротуар музыкой, памятью, музыкой...
