За ливнем вслед доплыл до бара вброд –
взял пару пива, про себя отметив
культурный код, маркетинговый ход:
на кружках принт газет за тридцать третий.
А на доске – посконно русский язь,
принявший апокалипсис как фатум,
он пялится в готическую вязь,
не понимая, что такое Zeitung.

Таращит глаз, до рëбер потрясëн –
не нашим пивом, языком не нашим.
В окно надменно на меня с язëм
глядят потомки вавилонских башен:
им рыба второсортна с высоты,
а ценится за то, что не болтлива.

Забудь, что был когда-то золотым
и не спешил на берег моря пива,
но кто-то вырвал грешный твой язык,
и жизнь пошла беззвучно сикось-накось.
Утешься тем, что мы с тобой язи
по немоте.
Кому-то – просто закусь.