На часах чехарда, амнезия, извёстка и тлен,
на вокзалах - пустых направлений развёрстые  вены.
Человек опоздал. Он сдаётся в единственный плен,
в липкий плен ожидания, в пыльную горечь мгновений.

Он явился, когда ангелочки прикончили торт,
да и Бог расписался в журнале и выключил фары,
и попробуй другим объяснить, что поставил рекорд
упоения бездной и выдохом старой гитары.

Он застрял в междометьях, в морщинах на лбу бытия,
между «рано ещё» и «уже, к сожалению, поздно».
И летит в никуда его белое время - ладья,
и глядят на него циферблаты пронзительно-грозно.

«Заходите, - кричат, - мы заждались, и водка горька,
и невеста в фате превратилась в сухую старуху!»
Но, пока у него вместо пульса с песочком строка,
даже Бог прислоняет к его оправданию ухо.

Это - стиль, это - дар: не вписаться в прокрустов дедлайн,
просочиться сквозь пальцы секундной, негнущейся стали.
Мир застёгнут на все «никогда», коммерсант - при делах,
но его в этом мире опять и опять не застали.

Он придёт на финал, чинно вынесут свет и тела,
наше время, истлев, обнажит свою медную кожу.
И над ним золотая, медовая, божья пчела
прожужжит: «Ты успел... на себя самого не похожий».

05.02.2026