Она бежала вслед за мной,
она бежала,
и тень разлуки за спиной
осиным жалом
её колола всё сильней,
всё нестерпимей –
но я не мог остаться с ней
почти любимым.

Мне это самое «почти» –
на шее камнем,
я предложил ей: «Ты лети,
а дальше сам я
переборю, перетерплю,
утешусь малым
и даже небо полюблю,
где ты летала.

Ты для полета создана,
а я – лишь пешим,
тебе клинок даёт луна,
ну вот и режь им
последнюю земную нить,
что держит крылья,
а я посыплю, так и быть,
порезы былью».

Я уходил скорее прочь,
не оглянулся,
а в мой бокал плеснула ночь,
чтоб не вернулся,
густой и горький, как смола,
напиток жуткий,
что птица-женщина сочла
всего лишь шуткой.