- Люби! –
мерцала мысль звездою,
и тело маялось и млело…
Накрыла позднею бедою
зима, как пледом сизо-белым.
Густые сумерки порочны,
ознаменованы проклятьем,
а сила леденящей ночи
толкает в страстные объятья.

А где-то, в темноте холодной,
ночные зимние зарницы
сверкают, горизонт бесплотный
таращит чёрные глазницы.
Астралом штриховались ритмы
сознания – то сны, то яви,
стаккато сердца, глаз магниты
терзали, жгли и обвиняли.

- Люби! – кричало Мирозданье.
- Когда-то созданная мною,
продолжи вечное страданье,
плати высокою ценою!
Далекий взгляд луны недвижен:
- Люби!.. Но знай, любовь растает…
О, ненавижу! Не-на-ви-жу!!!
Нет сил на это испытанье…

Покато опускались плечи,
Ладони рук глаза прикрыли.
Никто, ничто, увы – не вечно…
Лишь Млечный со вселенской пылью.