Homichlophobia

Ослепнув от сгустившихся паров,
в молочной тьме от страха цепенея,
она хваталась жадно за перо,
как будто с ним надёжней и целее.

В подвздошный плеск бумажных анасейм,
качаясь от нахлынувшего крика,
вытряхивала с лёгкостью кисет,
набитый голышами сердолика,

и раскалённый разум падал в лён,
врезались спицы солнца в поясницу.
Жизнь слишком коротка, чтоб жить её
в двух или больше всевозможных лицах.

Но вслед за ней повсюду брёл слепой,
в туманных альбионах её ада
тащил из хляби за рукав пальто,
читал молитвы, слушал мягкий стон,
смешил, как мог, давал густой бульон,
и рядом спал под грохот ливнепада.

Он мог её оставить и уйти,
как ливень исчезает по-английски
в расщелины асфальтных паутин,
и утро без его "Bonjour, petit..."
взорвётся миллиардом конфетти
в сердечке нефофобной футуристки.