Ты знаешь все династии учёных,
художников, священников, царей.
Ты знаешь то, что Брэдбери – не Рэй,
а Рон и Вильям староиспечённый,
и выпьешь истин сколько ни налей,
и нет того, кто выпьет их быстрей.

Ты знаешь всё свежёванное в прессе:
что беженцы страшней заробитчан,
что в преисподней чан пошёл на чан
и выкипел, а рай неинтересен –
зефирен и ракушечно-песчан –
но в среднем атмосфера горяча.

Ты знаешь, как разношенные мысли
плывут по речке то стихов, то проз;
как медленно порой даётся рост,
побронзовей ли ты, позолотись ли;
как может не хватать английских роз,
английского плюща и кентских лоз...

В тебе прекрасных знаний – просто залежь,
но найденное счастье не о том:
моим словам подыгрывая в тон,
ты знаешь только то, что ты не знаешь –
не скажет ни один словарный том –
насколько я люблю тебя и дом.