Утро пропахло луком – уже среда. Жарю яичницу – явно, не божий дар. Прочность полов исследует на удар верхний сосед, отведавший из копытца. Больше не будет солнца – ушло вчера. Окна пора открыть дождевым ветрам: в гости ходить положено по утрам. Если проснёмся рыбами – пригодится. Лужа на подоконнике – не финал, небо грозит, обещая девятый вал. Кто-то большой на всех свысока плевал – это пример – включаю режим игнора. Рыбы раскрыли зонтики и тупят: как бы им вдруг очутиться в сухих степях? Небо стекает с неба ещё на пядь. Я уплываю в дождь – и вернусь не скоро. Нет направлений, смыла вода пути, я не пытаюсь дважды в неё войти: я измочален выбросами плотин – может быть, эта Лета впадёт в другую? Если зажжётся солнце в моём углу, я не рванусь к предательскому теплу, даже когда поманит обжёгший луч – буду молчать, как рыба, что я тоскую. Утро пропахло тиной – уже четверг. Хуже, чем прочим, в сковороде плотве: рыбу сосед пытает – вот изувер. Жарю яичницу... Солнце моё, ты помнишь – не научился большему: плавники криво растут не оттуда и вопреки. Я так устал забывать, я на дне реки. Бог с динамитом всё не спешит на помощь.
Сколько аллюзий, наполненных новыми смыслами, со счёта сбилась, аж есмь рыбой уплыла вместе с главным героем. Начало неожиданно вкусненькое такое, прям мням, обожаю запах лука, особенно конкретно жареного) Читать интересно, да, бытовой сюр с оттенком нуара)
Всё на себя меряю и живу в твоём стихе... рыбой што-ли:)))
Пасип, Котик
Читать интересно, да, бытовой сюр с оттенком нуара)
И ты что, до сих пор его не публила, где ж ты столько мариновала эту рыбу?
Пасип