Раймон Радиге, Дьявол во плоти

Мой благоверный Жак — зануда и простак.
Его любовь, как линия прямая,
все тянется от края и до края
обычного тетрадного листа.
С ним рядом — сонный пасмурный покой,
от скуки я дремлю в его объятьях,
и увядает шелковое платье,
и складки опадают под рукой…
На языке твоем и мед, и яд,
и блики черных солнц в твоей улыбке.
Ведешь меня по отраженьям зыбким,
но никогда не обернусь назад.
Горящих писем Жака быстрый жар,
румянец на твоих щеках горячий —
спустился вечер: день не зря потрачен,
с благоговеньем принимаю дар.
И бабочек, и фей волшебный бал
в чертогах, изукрашенных травою.
Я, в эту боль вступая добровольно,
вкусила яда на твоих губах,
стон спелых яблок, роз усталый вздох,
пшеницы волны и речные чары…
Ночь разрезают фонари и фары,
стоит стеной холодный зимний дождь —
нам не найти утраченные сны:
твой страх, твоя тоска, твоя досада
для нас обоих стали тихим адом,
в котором не дожить мне до весны.
И ты за эту горечь не держись!
Иди, иди дорогами другими.
Я на земле любви оставлю имя —
любовь не кончится, когда угаснет жизнь.
Мой бедный Жак… такое дурачьё…
Печальная и жалкая картина —
он думает: в бреду зову я сына.
Но имя до конца твержу твое.