Погост. Плита. Прочел на ней
Под вечный хор вороний:
«Здесь Заболоцкий Ерофей –
Раб божий похоронен».
Забытый слог, цепочка дат,
Трава. Клонюсь поближе,
И сквозь притихший птичий гвалт,
Сквозь шелест ветра слышу:

«Заря холодная зажгла
Полнеба над Байкалом.
Неслась мунгальская стрела
Мне в грудь, да не попала.
Когда другие взвились ввысь,
К смешенью туч и зарев,
Я прошептал себе: «Молись,
Посланник государев.

Отсюда нет дорог назад.
Сюда ниспослан свыше
Делам венец. А год назад
Я в крестный путь свой вышел.
Шагал по лесу, по степи
К чужой, далёкой вере,
Чтоб утром пасмурным ступить
На этот дикий берег.

Стекла холодная заря
В Байкал по горным стокам.
От стен Московского кремля
Под сень шатров Востока
Принёс я мир, но был убит.
Не спас меня Спаситель.
И на костях моих стоит
Посольская обитель».

Рассказчик смолк. А был ли он?
Могила, как могила.
И только тяжкий медный звон
Твердил: «Всё было, было…».