Подмешивать щедро к зелёному красный, потом
стальным мастихином добавить безудержно синий...
Сельджук в преисподней беззубым оскалится ртом,
когда пробежит по холсту тень твоей Византии.

Ты к ней прикасайся с опаской в перчатках льняных.
Там бродит чума, там норманнов нацелены стрелы.
Шумят крестоносцев знамёна. Ворует святых
Венеция - девочка с хищною хваткой гиены.

Как смел твой набросок, размашист пунцовый сангвин.
Ты конницу гонишь галопом по правому краю -
опять македонцы спасают потерянный Рим,
мечи тяжелеют, под шлемами пот выступает.

Искусный художник, правдива картина твоя -
шумит городская торговля; в почёте ремёсла;
стучат топоры по самшитам; быстрей воронья
летят ятаганы и в землю вонзаются остро.

Но снова, и снова повсюду горят рубежи -
за войнами, войны... Не Марс ли болезными правит?
Святая София в молитве, смеётся лукавый.
Зачем же ты кровью рисуешь, художник, скажи?

А мне бы хотелось казаться немного добрей
к тому, как измотанный Готфрид до Гроба Господня
тащил своё войско. Но слышу всё громче сегодня
я топот крестовых походов у самых дверей.