Я – в небе. Ты – в небе. Покрыты пылинками звёзд. И выгнутся ветки упруго, податливо сплюснув всезнающий пепел, сгоревшие тысячи вёрст. Я – эхо. Ты – эхо. Мы – звёздное эхо моллюсков. И мне до тебя, где бы ты ни была, помогут Иосиф и Роберт. Опять археолога пасть нас с тобой позвала. И падаль – свобода от клеток – поэзию гробит. И даже в краю наползающей тьмы пирамид – обратная версия грани смертельного круга, пойми, дорогая, ты – доктор, а я – Айболит. Я – древность. Ты – ревность. Мы звёздная (д)ревность друг друга. Слежатся в обнимку аппендикс и апофеоз, окурками ляжем, плевками в тени, и помнёмся. Рождественский меркнет от пепла моих папирос. И кажется дальше от нас Александрович Ёся. Любовь позвала, и не надо про войны и про. Совок замаравши в дрожащую мякоть частицы, с тобой отрыгнёмся мы в золото и в серебро той собственной древности, чтобы навеки проститься.
